Лунный человек

на земле

::ангелоподобное::

Осень швыряла листья по серым питерским улицам. То и дело начинал моросить липкий дождь, с Невы урывками долетал промозглый ветер. Серое небо было совсем низко-низко.

Максимушка брёл по улице и пытался бороться с похмельем. Пока получалось слабо, тошнота то и дело подкатывала прямо под кадык, в голове шумело. Максимушка брёл, уткнувшись себе под ноги, пытаясь сосредоточится на своих ощущениях, и искренне желал своему организму помучиться подольше. Честно страдая, проходя все семь кругов похмелья, Максимушка тем не менее не сделал ничего, чтобы здоровье свое хоть как-то поправить. Потому что болело не только тело, болела душа. Болеть душе одной было несподручно, и она требовала, чтобы кто-то болел вместе с ней.

- Эй, кореш, закурить не найдётся? - в поле зрения появилась заскорузлая рука, придержавшая его за рукав. Максимушка по привычке буркнул “Спасибо, не курю”, и собирался уже пройти дальше, как рука ухватилась за него покрепче и всё тот же голос не без сарказма произнес: “Здоровье, значит, бережёшь?”.

Максимушка поднял голову. Почти лысый, небритый мужик. Обрюзгший, с серой ноздреватой кожей. Одетый в какой-то грязно-белый халат, правда почти до пят. “Медбрат, что ли?”, мелькнуло в голове у Максимушки. Обернулся - совсем рядом было здание психбольницы. “Или сбежал”, непоследовательно подумал он.

- Закурить, говорю, не найдётся? - повторил мужик и почесал кадык.

- Говорю же, не курю, и вам не советую, - терпеливо объяснил Максимушка.

- Кто не курит и не пьёт, тот здоровеньким помрёт, - выдал банальную истину мужик. Максимушке вдруг стало мучительно стыдно за вчерашнее.

- Да, конечно, извините, нету… - пробормотал Максимушка, дернул свой рукав из цепкой руки мужика и побрёл дальше. Вспомнилась вчерашнаяя пьянка, и вспомнилась причина пьянки.

Позавчера от него ушла Ленка. Его Леночка, его любовь с четвертого класса, на которой он хотел жениться и которой посвящал стихи. Которой покупал плюшевых медвежат и мечтал иметь с ней детей. А она позавчера усадила его на своей кухне, и тихим голосом внятно объяснила, почему, куда и к кому она уходит. Попросила не звонить и не писать. Остаток позавчерашнего дня он просидел на набережной, замерзнув до дрожи, ночь просидел за компом, уровень за уровнем прокачивая персонажа - лишь бы не думать. На следующий день его всё таки поймали Макс с Сергеем, и убедили, что бабы бабами, а душу надо лечить.

Лечили почти до утра, но она всё равно болела, и требовала сочувствия, и требовала болеть вместе с ней каждым членом тела. Утром душе стало немного полегче, видимо, тело приняло на себя часть страданий. Но тем не менее, успокаиваться она не хотела. Максимушка уже перебрал несколько способов самоубийства, тщательно в мыслях обсасывая детали, наслаждаясь каждой секундой своих предполагаемых мучений. Потом было собрался вырезать на руке своим ножом “Все бабы бляди”, но в конце концов просто пошел бродить по улицам.

Постепенно действие “лекарства” прошло, отошло на второй план и физическое страдание, и новая истина ударила по нему осознанием простого факта - с этим придется жить. Придется жить с тем, что у него нет больше Ленки. Что она уже, прямо сейчас, с кем-то другим, катается на его Вольво, ходит с ним в клубы, спит в его постели. На душе вдруг стало во сто крат хреновее. Захотелось выть, заламывать руки, биться головой о кирпичную стену. Максимушка сам ужаснулся происходящему внутри. “Так ведь недолго и свихнуться”, подумал он. Вспомнил мужика в странном белом халате. Вспомнил психбольницу, оставшуюся несколькими кварталами позади. Поёжился.

уки в карманах куртки замерзли. Максимушка вытащил их, расстегнул немного куртку, и засунул их за пазуху, сложив на груди. Правая рука ткнулась во что-то твёрдое. Максимушка поерзал, и умудрился вытащить это что-то твёрдое из внутреннего кармана куртки. Пачка Парламента, открытая, не хватает трёх сигарет. “Откуда? я же уже семь лет как не курю”, изумился Максимушка. Задумался, вспоминая детали вчерашнего вечера. Да, кажется Серёга вчера был снова без карманов. Щёголь, блин, в брюках карманов нет, в рубашке карманов нет, даже в куртке, и то карманов нет. Таскается со своей барсеткой, в которую только телефон да бумажник влазит, а сигареты вечно хранит в карманах друзей. “Так что же я, соврал тому мужику?”, подумал он, обернулся, но белого халата уже, конечно, не было и следа.

Мысли опять вернулись к Ленке. Всё было настолько паршиво, что Максимушка с тоской подумал - “сегодня снова нажрусь. И пойду на улицу приключений искать. Или полезу на стройку и сорвусь там откуда-нибудь. Или выпью кучу таблеток. Или просто яду. В общем, как-нибудь себя поувечу”. Захотелось пуститься во все тяжкие. С кабаками, девками, картами и стрелянием по пустым бутылкам. И чтобы дуэль и его проткнули шпагой. Или переехали каретой. Максимушка захихикал. Стало немного легче. Он даже осмотрелся вокруг - вдруг найдется рядом гопник, с которым можно было бы помахаться, не боясь за здоровье. Зачем оно ему, теперь-то уж, когда все так плохо, что дальше некуда?

Максимушка вдруг вспомнил фразу “…тот здоровеньким помрёт”. Вытащил пачку, задумчиво посмотрел на нее. “Данунах, я же семь лет как бросил курить, и с тех пор ни разу, даже по пьяни. Я же клялся себе, что никогда в жизни, ни одной сигареты. У меня же дыхалка слабая, я же после этой сигареты буду два дня с одышкой ходить”. Максимушка вдруг осознал, что уже думает в ключе “Что будет после этой сигареты”. А какая в общем-то разница, не он ли только что придумывал тысячу и один способ повредить своему здоровью? Нестерпимо захотелось курить. Максимушка брел, сунув руки подмышки, уставившись себе под ноги, и твердил: “Только одну, и больше никогда, душа просит, ну только одну, сам же хотел. Какая разница, похмелье или одышка завтра, ну только одну, и мужик тот как в воду глядел. Какая разница, как здоровье гробить?”.

Наконец, занеся ногу уже над пешеходным переходом, он решительно остановился и вытянул пачку из кармана. В тот же миг по дороге прямо перед ним пронеслась пожарная машина. Он был так погружён в свои мысли, что не услышал сирену, уже несколько минут как приближавшуюся издалека. Адреналин тугим комком ударил в живот. “Блин, а я ведь почти того…”. Дрожащими руками вытащил сигарету, привычным жестом похлопал себя по карманам. Ни зажигалки, ни спичек, конечно же, не оказалось. Заметив краем глаза кого-то рядом, ждущего зеленого сигнала сфетофора у перехода, он повернулся с вопросом: “Извините, у вас спичек не бу…” - перед Максимушкой стоял давешний мужик. Максимушка оглядел его с ног до головы, и заметил, что это все таки не медицинский халат, а скорее, какая-то хламида. Грязная до невозможности. И сандалии на нем кожаные. В такую-то погоду.

- Что, кореш, куришь таки? Ну давай тогда, и со мной делись отравой, а за огоньком дело не заржавеет.

Максимушка, не отрывая глаз от сандалий, протянул сигарету, принял на кончик своей огонёк от спички, и, наконец, посмотрел этому донельзя странному мужику в глаза. Глаза совершенно не подходили мужику. Ни его грязной хламиде, ни прокуренному голосу, ни трёхдневной щетине. Глаза были ярко-голубые и смотрели на Максимушку с укором, пусть и пряталась в них искорка веселья и какой-то чужой, холодной мудрости. Мужик вдруг неистово затянулся, за раз втянув почти половину сигареты, и глаза его в одно мгновение совсем изменились. Нет, они остались ярко-голубыми, но теперь были глазами обыкновенного замученного жизнью и женой мужика, немного пьяницы, немного блядуна, грубоватого, вечно недовольного, простого русского мужика.

Максимушка моргнул, затянулся, посмотрел налево-направо, с содроганием вспомнив про стремительную пожарку, и зашагал по пешеходному переходу.

За его спиной ангел оттопырил нижнюю губу с прилипшей к ней сигаретой, ещё раз почесал кадык, достал откуда-то из-за спины тусклый нимб, нахлобучил его голову (нимб подпрыгнул и завис в нескольких сантиметрах над лысиной) и с легким хлопком исчез.

 Votes | Average: 0 out of 5 Votes | Average: 0 out of 5 Votes | Average: 0 out of 5 Votes | Average: 0 out of 5 Votes | Average: 0 out of 5 (без рейтинга)
Loading ... Loading ...


RSS Feed | Trackback URI

1 Комментарий »

Пятница, 10 Август 2007 @ 21:19

[…] Старый ангел сидит на своём излюбленном месте - на рекламном щите высоко над городом. Он дышит на онемевшие руки, согревая их своим дыханием. Кажется, он сидит так очень долго, смотря вниз на случайных прохожих. В уголках его глаз собрались морщины и, кажется, даже блестит застывшая слеза. Снежинки тают, не долетая до его поношенной, грязно белой хламиды, но ему все равно холодно. Кажется, он кого-то ждет. […]

 

Or use your OpenID: